Аналитика › Суд да дело
Этой осенью начнется реформа юридического бизнеса, которая завершится установлением адвокатской монополии на оказание юридических услуг и судебное представительство. Впрочем, для большинства потребителей Основная цель предпринимаемой сейчас реформы — повысить качество юридических услуг. «Россия — одна из немногих стран, в которой представительство в суде может осуществляться кем угодно, даже не юристом», — удивляется Владимир Хвалей, партнер Baker & McKenzie, руководитель отдела по разрешению споров.
До 1999 года юридические фирмы должны были получать лицензию. Компании достаточно было выполнить формальные требования «на входе», после чего за качеством ее услуг практически никто не следил.
В начале 2000-х была предпринята попытка ввести ограниченную адвокатскую монополию на судебное представительство. Большинство профессионалов до сих пор вспоминают ее с негодованием. «В 2002 году в арбитражных судах запретили представлять организации (но не граждан) практически всем, кроме адвокатов, и одновременно закрыли на значительное время возможность стать адвокатом, — говорит Евгений Тимофеев, партнер, соглава глобальной налоговой практики Salans. — Эта ситуация стала плодом усилий „формальных“ адвокатов в борьбе за рынок, к тому моменту уже безнадежно ими проигранной из-за разницы в качестве услуг». Конституционный суд тогда признал введенные ограничения неконституционными. «Конституционный суд счел такие ограничения неадекватной мерой», — отмечает Андрей Юков, партнер юридической компании «Юков, Хренов и партнеры».
Сейчас ситуация принципиально иная. Российская адвокатура, по признанию Минюста, контролирующая не более 10% национального рынка юридических услуг, не может выступать локомотивом реформы: власти не испытывают иллюзий по поводу качества услуг основной массы адвокатов, особенно в регионах. В этих условиях адвокатура станет лишь удобной «оболочкой» для реформы. Роль локомотива отведена крупным российским юридическим фирмам (Russian law firms — RuLF) и российским подразделениям международных юридических фирм (international law firms — ILF).
Открыто о реформе в Минюсте заговорили после назначения в августе прошлого года нового заместителя министра Юрия Любимова, которому поручено заняться рынком юруслуг. Прошедшим летом Минюст провел серию консультаций, поочередно встретившись с представителями адвокатского сообщества, RuLF и ILF. Евгений Тимофеев: «Мы встречались с Минюстом, обсуждали, у них вполне здравый взгляд на вещи».
Российский юрбизнес также излучает сдержанный оптимизм. Участники рынка ожидают, что закон «Об адвокатуре и адвокатской деятельности» скорректируют так, чтобы сделать его более удобным для применения юридическими фирмами. Андрей Новаковский, адвокат, партнер адвокатского бюро «Линия права»: «Прежде всего, надо признать, что адвокатская деятельность является предпринимательской деятельностью. Степень регулирования деятельности бизнес-адвокатуры может быть минимальной, т. к. клиенты адвокатов в этой сфере максимально профессиональны».
Основными задачами реформы станут не наделение каких-то одних игроков конкурентными преимуществами по отношению к другим, а повышение качества юридических услуг, вывод из теневого и «серого» оборота юристов, не имеющих статуса адвокатов. Однако есть моменты, на которые реформаторам придется обратить особое внимание. В противном случае положительный эффект от реформ может быть сведен на нет.
Однако не все юристы поддерживают идею введения адвокатской монополии. Надежда Орлова, партнер ФБК по налогам и праву: «Считаю, что нельзя вводить подобные ограничения. Такие системы подобны монополии или закрытому клубу. Они не способны положительно повлиять на развитие конкуренции и, соответственно, качество оказания юридических услуг в России».